Рост цен на золото обогащает бедные руды
Олег Казанов: руководитель Роснедра о геологии, лицензиях для юниоров и дефиците металлов
© интернет
Читайте нас в
В 2025 году в федеральный бюджет от аукционов по твердым полезным ископаемым поступило почти 29 миллиардов рублей, из них примерно треть от россыпного золота. Это больше, чем от углеводородов. При этом основной источник прироста запасов - доразведка и переоценка.
О том, почему буксует разведка, как поддерживать юниоров, и почему отмена заявительного принципа не так страшна, в интервью Вестнику Золотопромышленника рассказал на полях ПМЭФ руководитель Федерального агентства по недропользованию (Роснедра) Олег Казанов. Беседовала Наталья Карнова.
– Олег Владимирович, сейчас запасы прирастают в основном за счет доразведки уже существующих месторождений. Почему это так, неужели открываем мало?
– Действительно, основной источник прироста - это доразведка, но чаще переоценка действующих месторождений, по крайней мере, в отношении золота.
– Действительно, основной источник прироста - это доразведка, но чаще переоценка действующих месторождений, по крайней мере, в отношении золота.
Ведь месторождение - это не чисто геологическое понятие, но еще и экономическое. Если выгодно добывать - значит, это не просто порода, а руда. Поскольку цена на золото резко растет, те бедные руды, которые раньше всерьез не воспринимались, становятся экономически эффективными. За счет их переоценки, а частично и доразведки, действующие месторождения "раздуваются" в запасах. И это очень хорошо: для освоения уже есть инфраструктура - карьер, фабрика, люди, накопленный опыт. Кроме того, мы поддерживаем такой путь исходя из принципа рационального природопользования: раз уж ты нарушил экосистему, давай вынимать из объекта все, что можем, прежде чем переходить на другой.
Новые месторождения никуда не делись, они открываются. За счет них на срезе трех-четырех лет возникнет примерно четверть, а по россыпному даже треть прироста запасов.
– Отмена заявительного принципа выдачи лицензий на золото - вопрос решенный. Как это скажется на добыче и разведке?
– Подчеркну: речь идет именно о россыпном золоте. Для него планируется отмена заявительного принципа. Полагаю, что практически никакого влияния на добычу и на разведку это не окажет по двум причинам.
– Подчеркну: речь идет именно о россыпном золоте. Для него планируется отмена заявительного принципа. Полагаю, что практически никакого влияния на добычу и на разведку это не окажет по двум причинам.
Во-первых, по заявительному принципу выдавались поисковые лицензии, так называемые лицензии на поиск. Они не подразумевают добычи вообще.
Во-вторых, к настоящему моменту накоплен колоссальный массив поисковых лицензий - порядка четырех тысяч штук. Этого достаточно для обеспечения лицензий следующего этапа, на разведку и добычу.
– А кто выиграет от нового принципа: крупные компании или новички?
– Мы, сжимая заявительный принцип, развиваем аукционный способ предоставления лицензий. Выиграют те, кто готов вкладываться уже на этапе приобретения лицензии - наиболее эффективные компании, имеющие запас наличности. Это касается и рудных залежей тоже.
– Мы, сжимая заявительный принцип, развиваем аукционный способ предоставления лицензий. Выиграют те, кто готов вкладываться уже на этапе приобретения лицензии - наиболее эффективные компании, имеющие запас наличности. Это касается и рудных залежей тоже.
– Но компании утверждают, что получение лицензий - сложный процесс. Что Роснедра делают для его упрощения, особенно для новичков?
– Никакой особой процедуры для новичков не существует, им просто сложнее. Я соглашусь, что процедура получения лицензий достаточно сложная - и в силу законодательных причин, и из-за того, как построена административная процедура. Хотя она становится существенно проще: введен 123-ФЗ, который определил электронный характер взаимодействия и снижает количество контактов чиновника с недропользователем. Мы и дальше собираемся продолжать эту работу.
– Никакой особой процедуры для новичков не существует, им просто сложнее. Я соглашусь, что процедура получения лицензий достаточно сложная - и в силу законодательных причин, и из-за того, как построена административная процедура. Хотя она становится существенно проще: введен 123-ФЗ, который определил электронный характер взаимодействия и снижает количество контактов чиновника с недропользователем. Мы и дальше собираемся продолжать эту работу.
На ближайший год у нас задача - формализовать критерии допуска участников. Надо убрать оценочный фактор, когда конкретный чиновник сидит и думает, устраивает его что-то или нет. В итоге компаниям нужно будет просто проставить галочки.
Но замечу: если вы не готовы бороться с бюрократическими процедурами на старте, вы не будете готовы бороться с ними и в дальнейшем.
– Отрасль считает, что зарегулированность слишком высока...
– Количество лицензий, тем не менее, возрастает неимоверно. За последнюю пятилетку до 2023 года заявительных по россыпному - примерно в пять раз. Это не значит, что мы стали добывать в пять раз больше - мы просто ослабили порог входа. Но большинство новичков получили лицензию и теперь жалуются, что тяжело работать.
– Количество лицензий, тем не менее, возрастает неимоверно. За последнюю пятилетку до 2023 года заявительных по россыпному - примерно в пять раз. Это не значит, что мы стали добывать в пять раз больше - мы просто ослабили порог входа. Но большинство новичков получили лицензию и теперь жалуются, что тяжело работать.
Сообщество россыпных недропользователей четко разделяется. Одни говорят: "Мы работаем по правилам, но давайте эти правила совершенствовать". Например, Магаданская область ведет такую работу. И мы вместе дорабатываем нормативную базу, вводим новые технические документы, улучшаем прямо на ходу, если надо. А есть те, кто всегда будет говорить, что что-то не так. Но давайте посмотрим, кто реально добывает - однозначно, первые.
– Обсуждается идея Юниор-акселератора - предоставление особого режима преференций для компаний, которые только начинают деятельность. Вы их поддерживаете?
– Мы полностью согласны, что нужны комплексные меры поддержки. Не просто налог на прибыль, тем более, и прибыли у новичков пока нет. Но они несколько выходят за пределы полномочий Роснедр - это налоговая, финансовая политика, субсидирование. Мы готовы участвовать в совместных органах, внесли позицию по юниорам в решения съезда и уважаем Юниор-акселератор. Это перспективное направление привлечения инвестиций. В том числе, через биржу.
– Мы полностью согласны, что нужны комплексные меры поддержки. Не просто налог на прибыль, тем более, и прибыли у новичков пока нет. Но они несколько выходят за пределы полномочий Роснедр - это налоговая, финансовая политика, субсидирование. Мы готовы участвовать в совместных органах, внесли позицию по юниорам в решения съезда и уважаем Юниор-акселератор. Это перспективное направление привлечения инвестиций. В том числе, через биржу.
– А как вы оцениваете биржевые инструменты для поддержки новичков в отрасли?
– Мне нечем это измерить. Я вижу суммарный эффект: последние шесть лет количество юниорных инвестиций последовательно увеличивается. По лицензиям, выданным по заявительному принципу, 42% - это инвестиции юниоров на 12 миллиардов рублей. То есть они эти деньги где-то взяли. В каких-то случаях это прямые инвестиции людей, которые хотят рискнуть, в других - биржевые механизмы.
– Мне нечем это измерить. Я вижу суммарный эффект: последние шесть лет количество юниорных инвестиций последовательно увеличивается. По лицензиям, выданным по заявительному принципу, 42% - это инвестиции юниоров на 12 миллиардов рублей. То есть они эти деньги где-то взяли. В каких-то случаях это прямые инвестиции людей, которые хотят рискнуть, в других - биржевые механизмы.
Юниор-акселератор важен как элемент помощи сообществам найти друг друга и договориться о правилах игры. Хорошо, когда таких механизмов много. Ну а биржа - очень интересный способ привлечения инвестиций, особенно в золотодобывающей отрасли. Конечно, он хорошо работает, когда в экономике много свободных денег. Сейчас исторически сложилось так, что деньги, которые раньше утекали за рубеж, оказались заперты в стране и ищут выход. Может быть, это он и есть.
– Некоторые аукционы проходят при одном участнике, а другие разгоняются в десятки раз выше стартовой цены. От чего это зависит?
– В первую очередь от вида сырья и от конкуренции за конкретный участок недр. Если реализуется месторождение железа - оно, как правило, либо не отдается, либо отдается на первом шаге. С золотом иначе, особенно с рассыпным. Там много игроков, бывают интересные аукционы с сотнями шагов и непредсказуемым итогом.
– В первую очередь от вида сырья и от конкуренции за конкретный участок недр. Если реализуется месторождение железа - оно, как правило, либо не отдается, либо отдается на первом шаге. С золотом иначе, особенно с рассыпным. Там много игроков, бывают интересные аукционы с сотнями шагов и непредсказуемым итогом.
– А бывают хулиганы, которые разгоняют аукционы, а потом не выкупают лицензию?
– Безусловно, были и сейчас остаются, хотя это явление существенно упало. За последние четыре года мы организовали примерно тысячу аукционов. Немногим более 600 состоялось, из них половина - с числом шагов больше одного. И всего 180 аукционов, по которым было больше десяти шагов. Из этого массива мы выловили семь эпизодов, когда победитель не реализовал право. А ведь раньше такое случалось сплошь и рядом.
– Безусловно, были и сейчас остаются, хотя это явление существенно упало. За последние четыре года мы организовали примерно тысячу аукционов. Немногим более 600 состоялось, из них половина - с числом шагов больше одного. И всего 180 аукционов, по которым было больше десяти шагов. Из этого массива мы выловили семь эпизодов, когда победитель не реализовал право. А ведь раньше такое случалось сплошь и рядом.
Все поменялось благодаря двум законодательным нововведениям: обеспечительный платеж для участия в аукционе в размере первого шага. Если ты так себя повел, то теряешь эти деньги. Второе - норма о том, что лицензия передается и единственному участнику тоже. Рейдерам стало просто неинтересно "сносить" эти аукционы.
– Сейчас всем резко понадобились редкоземы. Нужно ли нам их разведывать? Может, у нас уже всего достаточно, только добывай?
– Если мы говорим о редкоземельных элементах: российская добыча - примерно 2200 тонн, а запасы - 28,4 миллиона тонн. Вопрос: нужна ли разведка? В общем, нет. Даже с учетом слабой распространенности отдельных редких земель, перспектив роста и любых неожиданностей хватит с избытком. А если понадобится, мы и запасы легко увеличим.
– Если мы говорим о редкоземельных элементах: российская добыча - примерно 2200 тонн, а запасы - 28,4 миллиона тонн. Вопрос: нужна ли разведка? В общем, нет. Даже с учетом слабой распространенности отдельных редких земель, перспектив роста и любых неожиданностей хватит с избытком. А если понадобится, мы и запасы легко увеличим.
Сейчас важнее вопрос стратегии их освоения: что раньше, что позже, на каких участках и каким способом.
– Бывают ли случаи маскировки промышленной добычи под разведку?
– К сожалению, бывают. Этап разведки обслуживается поисковыми лицензиями. И под их прикрытием иногда ведется незаконная добыча. Роснедра не являются контрольно-надзорным органом, мы получаем данные от Росприроднадзора, прокуратуры, местных органов. Нарушение лицензионных условий ведет к досрочному прекращению права пользования недрами. В прошлом году было отозвано 254 лицензии, в этом году - уже порядка 90, и примерно 740 находятся на рассмотрении.
– К сожалению, бывают. Этап разведки обслуживается поисковыми лицензиями. И под их прикрытием иногда ведется незаконная добыча. Роснедра не являются контрольно-надзорным органом, мы получаем данные от Росприроднадзора, прокуратуры, местных органов. Нарушение лицензионных условий ведет к досрочному прекращению права пользования недрами. В прошлом году было отозвано 254 лицензии, в этом году - уже порядка 90, и примерно 740 находятся на рассмотрении.
Мы вынуждены это делать, потому что люди жалуются и портится природа. С сентября прошлого года были введены нормы, которые ограничивают добычу на этапе разведки 10% от запасов месторождения (и 15% для особо сложных). Больше нельзя. Если кто-то не хочет отчитываться - начинается процедура отзыва.
– Можете вы оценить доходы для бюджета от состоявшихся в этом году золотых аукционов? Вырастут ли они в сравнении с прошлым годом?
– За прошлый год доходы от аукционов составили примерно 29 миллиардов рублей, из них примерно треть - от россыпного золота. В последние годы мы устойчиво получаем больше денег от россыпного золота, чем от углеводородного сырья.
– За прошлый год доходы от аукционов составили примерно 29 миллиардов рублей, из них примерно треть - от россыпного золота. В последние годы мы устойчиво получаем больше денег от россыпного золота, чем от углеводородного сырья.
В этом году мы уже собрали более 11 миллиардов рублей, из них от золотых аукционов - почти 8 миллиардов. Интенсивность увеличивается к концу года - это сезонный фактор.
– Роснедра рассчитывают по итогам года лицензировать 200 участков недр, получив 21 миллиард рублей. Этот план будет перевыполнен?
– Да, план будет перевыполнен. В прошлом году доходы от аукционов выросли примерно на 30% по сравнению с позапрошлым. В этом году, судя по трендам, продолжим движение по этой динамике.
– Да, план будет перевыполнен. В прошлом году доходы от аукционов выросли примерно на 30% по сравнению с позапрошлым. В этом году, судя по трендам, продолжим движение по этой динамике.
– Некоторые металлы дорожают быстрее золота - например, платина и серебро. В основном, за счет дефицита, связанного с промышленным использованием. Дефицит по каким металлам может сохраниться надолго и как его восполнить?
– Давайте вспомним историю с литием: его начали активно использовать в батарейках и скупать. Все побежали в литий, он подорожал с 10 тысяч до 80 тысяч долларов за тонну - в восемь раз. А теперь спрос упал, и цена рухнула до 12 тысяч долларов. Как при этом формировать технико-экономические модели, оправдывать инвестиции? Ведь это дело не одного года.
– Давайте вспомним историю с литием: его начали активно использовать в батарейках и скупать. Все побежали в литий, он подорожал с 10 тысяч до 80 тысяч долларов за тонну - в восемь раз. А теперь спрос упал, и цена рухнула до 12 тысяч долларов. Как при этом формировать технико-экономические модели, оправдывать инвестиции? Ведь это дело не одного года.
Видимо, ситуацию надо разделять: есть локальные спросы и дефициты, а есть долгосрочные устойчивые тренды.
Например, сейчас востребован вольфрам, медь растёт в цене. Новая "зеленая" энергетика в пять раз больше потребляет меди, чем традиционная генерация, и этот тренд будет сохраняться. Также я бы назвал уран: тренд на восстановление мировой атомной энергетики абсолютно очевиден. Горизонт планирования в атомной отрасли - 70-80-100 лет. Эффект от Фукусимы прошел, и уран спокойно, медленно, но уверенно растет и будет расти дальше.
Нам остается рассчитывать и понимать, во что вкладываться, а что является краткосрочным скачком, за которым последует откат и убытки вместо прибыли.
