“Три плюс один”: кто на самом деле определяет цену золота
“Три плюс один”: кто на самом деле определяет цену золота - 03.04.2026, ПРАЙМ ЗОЛОТО
“Три плюс один”: кто на самом деле определяет цену золота
МОСКВА, 3 апр - ПРАЙМ. Долгое время считалось, что ключ к пониманию мирового рынка золота находится в Лондоне. Исторически именно Ассоциация лондонского рынка драгоценных металлов (LBMA) задавала ценовые ориентиры и стандарты "хорошей поставки" (Good Delivery). Однако к 2026 году ситуация изменилась
Единый центр влияния на рынок фактически исчез. На его месте формируется "золотой треугольник": три сопоставимых по значению центра со своей инфраструктурой, ликвидностью и логистикой. Это Лондон, работающий с западными рынками, Дубай, обслуживающий Ближний Восток и Азию, и Китай, ориентированный на внутренний спрос и резервы. Понимание этой структуры важно для инвесторов, особенно на фоне геополитической напряженности.С начала XIX века Лондон был ключевым узлом для потоков золота из Южной Африки, США и Канады. Механизм "лондонского золотого фиксинга", учрежденный в 1919 году пятью крупнейшими банками при участии клана Ротшильдов, десятилетиями определял мировую цену. В 2015 году система была реформирована и заменена электронными аукционами под управлением LBMA.Сегодня Ассоциация сохраняет значительное влияние: в списке Good Delivery более 60 аффинажных предприятий, а в хранилищах Лондона сосредоточено свыше 7700 тонн золота. Bank of England остается ключевым хранителем ликвидности. При этом влияние Лондона уже не является безусловным. Статус маркет-мейкеров LBMA, которым обладают 11 крупнейших банков, включая JPMorgan Chase, Goldman Sachs и UBS, показывает, что речь идет о группе крупных участников, а не о едином центре управления рынком.Китай формирует другую модель. Это не только крупнейший производитель и потребитель золота, но и самостоятельный центр ценообразования. По итогам 2025 года страна сохраняет первое место по добыче — около 370 тонн в год. При этом ключевые процессы происходят внутри страны.В январе 2026 года индикатор Shanghai Benchmark Gold Price (SHAUPM) показал рекордный рост за всю историю наблюдений, увеличившись на 19% за месяц. Это означает, что рынок ориентируется не только на Лондон. People’s Bank of China увеличивает золотые резервы 16-й месяц подряд, доведя их долю до 9,6% (2308 тонн). В отличие от западных рынков, где значительную роль играют деривативы, китайская Shanghai Gold Exchange ориентирована на физический металл. В январе 2026 года объем изъятий золота с биржи составил 126 тонн, что указывает на высокий реальный спрос даже при рекордных ценах.Если Китай — это во многом закрытая система, то Дубай, напротив, выступает глобальным торговым узлом. Географическое положение ОАЭ между Востоком и Западом, статус одной из крупнейших площадок торговли физическим золотом с годовым экспортом около 53,4 млрд долларов и запуск Dubai Gold District в начале 2026 года сделали эмират важным звеном цепочек поставок.Именно здесь события последних месяцев показали, как формируется цена в моменте. Эскалация конфликта на Ближнем Востоке в 2026 году привела к неожиданному эффекту: несмотря на статус защитного актива, цены на золото на локальных рынках начали снижаться. Причина — в нарушении физической логистики.Через Дубай ежегодно проходит около 1392 тонн золота, которое направляется в Индию, страны Юго-Восточной Азии и Китай. После закрытия воздушного пространства и сбоев в поставках трейдеры столкнулись с невозможностью вывоза металла и ростом издержек на хранение. В результате они начали снижать цены. В марте 2026 года дисконт в Дубае достигал $30 за унцию по отношению к лондонскому фиксингу.Этот пример показывает, как изменилась структура рынка. Когда логистика через Дубай была нарушена, цена снижалась не из-за слабого спроса, а из-за невозможности поставки. В итоге рынок разделился: Лондон продолжал формировать цену на основе финансовых инструментов — торговал "бумажным" эталоном — тогда как на восточных площадках физический металл дешевел из-за проблем в логистике и ограничений поставок.Чтобы понять динамику цен, важно учитывать географию добычи и потребления. По данным United States Geological Survey и World Gold Council, в 2025–2026 годах лидерами по добыче остаются Китай (370 тонн), Австралия (310 тонн) и Россия (300 тонн). При этом значительная часть предложения уходит в резервы.Центральные банки наращивают закупки темпами, которых не было с 1970-х годов, — около 585 тонн в квартал. Это меняет саму роль золота: оно становится не просто сырьем, а инструментом диверсификации резервов и снижения зависимости от доллара. Индия и Китай остаются крупнейшими потребителями в ювелирном сегменте, но их поведение постепенно меняется.Отдельно стоит учитывать российский рынок, который после перестройки логистики и расчетов приобрел свои особенности. После того как LBMA исключила российские аффинажные заводы из списка Good Delivery, отрасль переориентировалась на внутреннее и восточное направления. Важным шагом стало внедрение на Moscow Exchange механизма фиксинга GOLDFIXME. Он позволяет крупным участникам заключать сделки по фиксированной цене и снижать влияние внутридневной волатильности.Фактически Россия, как и Китай, формирует собственную систему ценообразования с опорой на внутренние индикаторы. Для глобального рынка это означает дальнейшую фрагментацию: различия возникают не только во времени торгов, но и в подходах к формированию цены.В результате мировой рынок золота больше не определяется решениями одного клуба маркет-мейкеров в Лондоне. Он превратился в сложную систему, где каждый из центров — Лондон, Дубай и Китай — влияют на цену через финансовые инструменты, физическую логистику и спрос со стороны центральных банков.Эскалация на Ближнем Востоке показала: пока закрыто небо над Дубаем, классическая корреляция между ростом рисков и ценой золота может нарушаться. При сбоях в поставках цена способна снижаться даже на фоне усиления геополитической напряженности.В этих условиях ориентироваться только на котировки LBMA уже недостаточно. Важно учитывать действия People’s Bank of China, динамику премий и дисконтов на физическое золото в торговых узлах вроде Дубая и Сингапура, а также действия центральных банков стран G20 по диверсификации резервов. В эпоху многополярности именно эти факторы, а не спекулятивные позиции, определяют долгосрочную динамику рынка.Автор: CEO сервиса Moneymatika.ru Максим Мольдерф
МОСКВА, 3 апр - ПРАЙМ. Долгое время считалось, что ключ к пониманию мирового рынка золота находится в Лондоне. Исторически именно Ассоциация лондонского рынка драгоценных металлов (LBMA) задавала ценовые ориентиры и стандарты "хорошей поставки" (Good Delivery). Однако к 2026 году ситуация изменилась
Единый центр влияния на рынок фактически исчез. На его месте формируется "золотой треугольник": три сопоставимых по значению центра со своей инфраструктурой, ликвидностью и логистикой. Это Лондон, работающий с западными рынками, Дубай, обслуживающий Ближний Восток и Азию, и Китай, ориентированный на внутренний спрос и резервы. Понимание этой структуры важно для инвесторов, особенно на фоне геополитической напряженности.
С начала XIX века Лондон был ключевым узлом для потоков золота из Южной Африки, США и Канады. Механизм "лондонского золотого фиксинга", учрежденный в 1919 году пятью крупнейшими банками при участии клана Ротшильдов, десятилетиями определял мировую цену. В 2015 году система была реформирована и заменена электронными аукционами под управлением LBMA.
Сегодня Ассоциация сохраняет значительное влияние: в списке Good Delivery более 60 аффинажных предприятий, а в хранилищах Лондона сосредоточено свыше 7700 тонн золота. Bank of England остается ключевым хранителем ликвидности. При этом влияние Лондона уже не является безусловным. Статус маркет-мейкеров LBMA, которым обладают 11 крупнейших банков, включая JPMorgan Chase, Goldman Sachs и UBS, показывает, что речь идет о группе крупных участников, а не о едином центре управления рынком.
Китай формирует другую модель. Это не только крупнейший производитель и потребитель золота, но и самостоятельный центр ценообразования. По итогам 2025 года страна сохраняет первое место по добыче — около 370 тонн в год. При этом ключевые процессы происходят внутри страны.
В январе 2026 года индикатор Shanghai Benchmark Gold Price (SHAUPM) показал рекордный рост за всю историю наблюдений, увеличившись на 19% за месяц. Это означает, что рынок ориентируется не только на Лондон. People’s Bank of China увеличивает золотые резервы 16-й месяц подряд, доведя их долю до 9,6% (2308 тонн). В отличие от западных рынков, где значительную роль играют деривативы, китайская Shanghai Gold Exchange ориентирована на физический металл. В январе 2026 года объем изъятий золота с биржи составил 126 тонн, что указывает на высокий реальный спрос даже при рекордных ценах.
Если Китай — это во многом закрытая система, то Дубай, напротив, выступает глобальным торговым узлом. Географическое положение ОАЭ между Востоком и Западом, статус одной из крупнейших площадок торговли физическим золотом с годовым экспортом около 53,4 млрд долларов и запуск Dubai Gold District в начале 2026 года сделали эмират важным звеном цепочек поставок.
Именно здесь события последних месяцев показали, как формируется цена в моменте. Эскалация конфликта на Ближнем Востоке в 2026 году привела к неожиданному эффекту: несмотря на статус защитного актива, цены на золото на локальных рынках начали снижаться. Причина — в нарушении физической логистики.
Через Дубай ежегодно проходит около 1392 тонн золота, которое направляется в Индию, страны Юго-Восточной Азии и Китай. После закрытия воздушного пространства и сбоев в поставках трейдеры столкнулись с невозможностью вывоза металла и ростом издержек на хранение. В результате они начали снижать цены. В марте 2026 года дисконт в Дубае достигал $30 за унцию по отношению к лондонскому фиксингу.
Этот пример показывает, как изменилась структура рынка. Когда логистика через Дубай была нарушена, цена снижалась не из-за слабого спроса, а из-за невозможности поставки. В итоге рынок разделился: Лондон продолжал формировать цену на основе финансовых инструментов — торговал "бумажным" эталоном — тогда как на восточных площадках физический металл дешевел из-за проблем в логистике и ограничений поставок.
Чтобы понять динамику цен, важно учитывать географию добычи и потребления. По данным United States Geological Survey и World Gold Council, в 2025–2026 годах лидерами по добыче остаются Китай (370 тонн), Австралия (310 тонн) и Россия (300 тонн). При этом значительная часть предложения уходит в резервы.
Центральные банки наращивают закупки темпами, которых не было с 1970-х годов, — около 585 тонн в квартал. Это меняет саму роль золота: оно становится не просто сырьем, а инструментом диверсификации резервов и снижения зависимости от доллара. Индия и Китай остаются крупнейшими потребителями в ювелирном сегменте, но их поведение постепенно меняется.
Отдельно стоит учитывать российский рынок, который после перестройки логистики и расчетов приобрел свои особенности. После того как LBMA исключила российские аффинажные заводы из списка Good Delivery, отрасль переориентировалась на внутреннее и восточное направления. Важным шагом стало внедрение на Moscow Exchange механизма фиксинга GOLDFIXME. Он позволяет крупным участникам заключать сделки по фиксированной цене и снижать влияние внутридневной волатильности.
Фактически Россия, как и Китай, формирует собственную систему ценообразования с опорой на внутренние индикаторы. Для глобального рынка это означает дальнейшую фрагментацию: различия возникают не только во времени торгов, но и в подходах к формированию цены.
В результате мировой рынок золота больше не определяется решениями одного клуба маркет-мейкеров в Лондоне. Он превратился в сложную систему, где каждый из центров — Лондон, Дубай и Китай — влияют на цену через финансовые инструменты, физическую логистику и спрос со стороны центральных банков.
Эскалация на Ближнем Востоке показала: пока закрыто небо над Дубаем, классическая корреляция между ростом рисков и ценой золота может нарушаться. При сбоях в поставках цена способна снижаться даже на фоне усиления геополитической напряженности.
В этих условиях ориентироваться только на котировки LBMA уже недостаточно. Важно учитывать действия People’s Bank of China, динамику премий и дисконтов на физическое золото в торговых узлах вроде Дубая и Сингапура, а также действия центральных банков стран G20 по диверсификации резервов. В эпоху многополярности именно эти факторы, а не спекулятивные позиции, определяют долгосрочную динамику рынка.
Автор: CEO сервиса Moneymatika.ru Максим Мольдерф
В разделе "Мнения" сайта "Вестник Золотопромышленника" публикуются материалы, предоставленные аналитиками, трейдерами и экспертами российских и зарубежных компаний, банков, а также публикуются мнения собственных экспертов "Вестника Золотопромышленника" и АЭИ "Прайм".
Мнения авторов по тому или иному вопросу, отраженные в публикуемых агентством материалах, могут не совпадать с мнением редакции. Авторы и "Вестник Золотопромышленника", а также АЭИ "Прайм" не берут на себя ответственность за действия, предпринятые на основе данной информации. С появлением новых данных по рынку позиция авторов может меняться.
Представленные мнения выражены с учетом ситуации на момент выхода материала и носят исключительно ознакомительный характер; они не являются предложением или советом по совершению каких-либо действий и/или сделок, в том числе по покупке либо продаже ценных бумаг. По всем вопросам размещения информации в разделе "Мнения" Вы можете обращаться в редакцию агентства: combroker@1prime.ru
Доступ к чату заблокирован за нарушение правил.
Вы сможете вновь принимать участие через: ∞.
Если вы не согласны с блокировкой, воспользуйтесь формой обратной связи
Обсуждение закрыто. Участвовать в дискуссии можно в течение 24 часов после выпуска статьи.
