Рубины, нефрит, золото, медь, природный газ, тик и редкоземельные металлы становятся источниками дохода для противоборствующих сторон и позволяют им продолжать боевые действия, пишет Bloomberg Businessweek.
Одним из наиболее показательных примеров стал Могок — знаменитая "Долина рубинов", где на протяжении веков добывали одни из самых ценных камней в мире. В 2024 году город захватила Национальная освободительная армия Таанга (TNLA). Повстанцы быстро установили контроль над местной добычей: предоставляли китайским компаниям доступ к месторождениям, взимали плату с местных старателей и требовали передавать значительную часть найденных камней союзным группировкам.
Добыча продолжалась даже во время боевых действий. Старатели настолько активно разрабатывали территорию, что начали раскапывать городское поле для гольфа. Вместо зелёных полей там появились многочисленные ямы, напоминающие лунный ландшафт.
В ноябре 2025 года Могок снова перешел под контроль военных. Однако добыча драгоценных камней не прекратилась. Недавно шахтеры обнаружили крупный пурпурно-красный камень весом около 11 тысяч каратов — почти 5 фунтов, или 2,3 кг.
Ценность таких находок может быть огромной. В 2015 году рубин Sunrise из Могока, установленный в кольцо Cartier с бриллиантами, был продан Sotheby's более чем за 30 миллионов долларов.
Но рубины — лишь часть сырьевой экономики войны.
На севере страны, в районе Хпаканта, идут бои за контроль над месторождениями нефрита. По данным Bloomberg, здесь действуют силы Качинской армии независимости, которые после военного переворота 2021 года установили контроль над значительной частью штата Качин.
В этом же регионе находятся месторождения редкоземельных металлов. Среди них — диспрозий и тербий, необходимые для производства электродвигателей и ветряных турбин. Добытое сырье грузовиками вывозится в Китай, где перерабатывается и затем попадает в глобальные цепочки поставок автомобильной и энергетической промышленности.
Нефрит также остается одним из важнейших источников денег. В 2015 году Global Witness оценивала объем производства нефрита в Мьянме годом ранее в 31 миллиард долларов. Основная часть мирового спроса на этот камень приходится на Китай, где наиболее качественный мьянманский нефрит, известный как "императорский зеленый", может стоить сотни тысяч долларов.
При этом контроль над сырьем приносит деньги не только тем, кто непосредственно владеет шахтами.
По словам торговцев, перевозчики, следующие из районов добычи в Мандалай, вынуждены платить вооруженным группировкам за право проезда. На некоторых маршрутах деньги получают сразу несколько сторон конфликта.
"В целом это стабильный источник дохода для обеих сторон", — приводит Bloomberg слова одного из брокеров.
По оценке издания, именно такая система делает конфликт в Мьянме необычным. Противоборствующие силы получают финансовую выгоду от контроля над территориями, месторождениями и торговыми маршрутами. Поэтому для них война становится не только политическим противостоянием, но и экономическим механизмом.
С 2021 года, когда военные во главе с Мин Аун Хлайном свергли правительство Аун Сан Су Чжи, в стране сформировалось множество вооруженных группировок. Одни выступают за демократические преобразования, другие борются за этническую автономию, третьи контролируют территории и их ресурсы.
В результате линия фронта постоянно меняется. Вместе с ней меняется и доступ к природным богатствам и транспортным коридорам, связывающим Мьянму с международными рынками.
Особенно важен в этом отношении Китай. Пекин одновременно поддерживает отношения с военной хунтой и сохраняет контакты с некоторыми повстанческими группировками вдоль общей границы. Китай заинтересован в стабильных поставках сырья, прежде всего нефрита и редкоземельных металлов.
В итоге Мьянма оказалась в парадоксальной ситуации: страна обладает огромными запасами востребованного мирового сырья, но эти богатства не способствуют прекращению войны. Напротив, контроль над ними дает вооруженным группировкам деньги, необходимые для продолжения борьбы.
Именно это может объяснять устойчивость конфликта: пока территории и ресурсы остаются источником дохода для военных и повстанцев, у многих участников войны сохраняется экономический стимул не заканчивать ее, делает вывод издание.