In Gold We Trust: что будет, если золотодобытчики заберут часть металла себе

Иными словами, бизнес продаёт актив, который постоянно дорожает, ради бумаги, обесценивающейся каждый год. Авторы ежегодного отчёта In Gold We Trust 2026 задаются простым вопросом: почему добытчики не хранят то, что добывают, и что случится, если они вдруг станут это делать?

Авторы отчета предположили, что золотодобывающие компании не будут изобретать сложные схемы хранения и инвестирования. Если они решат, то оставят себе 5–10% годовой добычи в слитках. Часть металла с фабрики отправляется не в банк на продажу, а сразу в хранилище компании. Таким образом она начнут сохранять заработанное.

🔹 Минус налоги и траты на брокеров. Если компания ничего не продавала, то нет необходимости платить налоги с полученного дохода. Драгметалл просто лежит на балансе, пока не возникнет нужда реализовать его под конкретные цели. Не нужно ничего инвестировать - металл дорожает сам по себе. Это, как мы видим, происходит с разной интенсивностью, но весьма стабильно.

🔹 Не нужно ничего продавать. В случае необходимости слитки можно отправить в залог - любой банк охотно предоставит кредитную линию под "вечную ценность". Чикагская биржа (CME) с 2009 года разрешает участникам вносить физические слитки золота стандарта London Good Delivery для покрытия требований по обеспечению. Банк международных расчётов (BIS) использует золото как обеспечение по кредитам и другим операциям с центральными и коммерческими банкам.

Есть и конкретные примеры. Так, Венесуэла в свое время получила около 1,75 млрд долларов по золотым свопам с Citibank и Deutsche Bank, используя в качестве обеспечения примерно 60–65 тонн золота, хранившегося в Банке Англии.

Но главное основание сберегать металл, а не доллары - ежегодный рост себестоимости добычи примерно на 8-10%. Уже сейчас затраты на нее приближаются к 2 тысячам долларов. Если тренд сохранится, через 15 лет себестоимость уйдёт к 5000 долларов за унцию, то есть будущая добыча станет дороже сегодняшней рыночной цены.

При этом соотношение роста стоимости золота и затрат добытчиков примерно одинаковое (почти 1:1). До трети расходов приходится на электроэнергию, а нефть за полвека подешевела к золоту на 80%. Таким образом, сохраняя золото на балансе, компания заранее оплачивает свои будущие счета за топливо и электричество по сегодняшним расценкам. Это работает как естественный хедж против инфляции издержек.

Авторы отчета приводят наглядный расчет: если бы средний добытчик откладывал всего 5% металла в 2013–2019 годах (при золоте по 1250 за унцию), то каждая унция принесла бы около 3400 долларов чистой нереализованной прибыли.

Предположим, что компания добывает 500 тысяч унций в год. За семь лет она могла бы сформировать резерв в 175 тысяч унций. При средней стоимости около 1250 долларов за унцию заначка стоила бы 218,7 миллионов долларов. А при цене около 4600-4800 долларов (на момент выхода отчета) ее цена превышала бы 810 миллионов долларов. Таким образом, компани заработала бы 590 миллионов долларов без единого цента на геологоразведку.

Это сказалось бы на рыночной стоимости бизнеса золотопромышленников. Их акции нередко отстают в цене от металла из-за сопутствующих рисков. Унция в сейфе этих рисков лишена. Положившись на нее, добывающие компании могли бы стать полноценными финансовыми институтами. Это не значит, что их бумаги полностью прекратили бы отыгрывать риски. Но защита стала бы более весомой.

Bank of America в своём летнем отчете назвали золотодобывающие компании одним из самых привлекательных секторов для инвестиций. В июльском отчете они отмечают, что свободный денежный поток золотодобывающих компаний в 10 раз выше, чем в 2020 году, а доходность прибыли сектора достигла 12% — самого высокого уровня среди всех секторов и самого низкого относительного оценивания к S&P 500 за 20 лет. Это, по мнению аналитиков, создаёт предпосылки для пересмотра моделей оценки компаний

Если хотя бы крупные игроки начнут удерживать по 5% добычи, с рынка уйдёт около 180 тонн физического металла в год (для сравнения: мировые центробанки за весь 2025 год купили 863 тонны). Это сопоставимо с годовым спросом на золото со стороны ETF. И такой сдвиг может стать мощным драйвером цен на десятилетия вперёд.

Прецеденты уже есть: в октябре 2024 года Coeur Mining объявила о приобретении SilverCrest Metals за 1,7 миллиарда долларов в акциях, что подразумевало премию 18–22% к рыночной цене. До этого SilverCrest накопил на балансе значительные запасы готового серебра, которые позже Coeur продала за 72 миллиона долларов. То есть, наличие физических запасов является плюсом, за которые другие игроки готовы платить.

Как полагают авторы отчёта In Gold We Trust, стратегия удержания добычи позволяет золотодобытчикам превратить операционные риски в стратегический актив, а физическое золото становится не просто товаром, а корпоративной валютой, которая не обесценивается. На рынке появляется новый мощный игрок, который знает реальную цену золота лучше остальных. Это сами добытчики, которые наконец осознали ценность того, что годами вынимают из земли.