Никитин из "Финголд": цена золота не так важна, как его роль финансового актива

МОСКВА, 26 июня — ПРАЙМ. В июне 2026 года Европейский центральный банк зафиксировал исторический сдвиг: золото впервые с середины 1990-х обошло казначейские облигации США по доле в мировых резервах. Почему за ценовыми рекордами стоит более глубокая трансформация и что она значит для участников рынка?

По данным отчета ЕЦБ от 2 июня 2026 года, на конец 2025-го золото составляло 27% резервных активов центробанков мира, а казначейские облигации США — только 22%. Годом ранее пропорция была обратной: 20% против 25%. Мировые золотые запасы превысили 36 000 тонн и приблизились к уровням эпохи Бреттон-Вудской системы, когда валюты были привязаны к доллару, а доллар — к золоту.

Символический рубеж совпал с существенным: опрос World Gold Council, опубликованный 16 июня, показал, что рекордные 45% управляющих резервами планируют нарастить золотые запасы своей организации в ближайшие 12 месяцев. 84% респондентов ожидают роста доли золота в мировых резервах за пять лет, а 74% прогнозируют снижение доли доллара.

Впрочем, за цифрами стоит не просто диверсификация. Центробанки покупают золото в среднем по 1 000 тонн в год на протяжении последних четырех лет — вдвое больше, чем в предыдущее десятилетие, по данным WGC. Масштаб закупок говорит о стратегическом, а не тактическом решении.

Главное отличие золота от любого финансового актива — отсутствие эмитента. У золота нет баланса центробанка, нет комитета по денежно-кредитной политике, нет кредитного риска отдельной страны. В мире, где санкции замораживают резервы, а суверенный долг развитых стран растет быстрее экономик, именно это свойство выходит на первый план.

Аналитики Sprott в отчете от 9 июня 2026 года описали происходящее как позднюю стадию многолетнего долгового цикла. Государственные заимствования, устойчивые дефициты и растущие расходы на обслуживание долга подтачивают доверие к суверенным облигациям. В такой среде золото меняет функцию: из хеджа против инфляции оно превращается в актив, сохраняющий покупательную способность вне зависимости от решений правительств.

Deutsche Bank в апрельской записке оценил, что с момента финансового кризиса 2008 года центробанки добавили в резервы более 225 млн тройских унций золота, а доля доллара в резервах снизилась с пиковых 60% до примерно 40%. Причем покупают не только традиционные крупные держатели — Китай, Россия, Индия, Турция. Круг расширяется: Казахстан, Саудовская Аравия, Катар, Египет, ОАЭ.

Иллюстрация нового отношения к золоту — действия Турции в первом квартале 2026 года. Столкнувшись с ростом затрат на импорт энергоносителей, Анкара ликвидировала большую часть остатков казначейских облигаций США, но сохранила золотые резервы через своп-операции, а не прямые продажи. Sprott обращает внимание на принципиальное различие: казначейские облигации были использованы как транзакционный актив, который можно продать при нехватке ликвидности. Золото осталось базовым обеспечением.

По сути, Турция проголосовала резервами: долговые инструменты государства-эмитента — расходный материал, а нейтральный металлический актив — фундамент. Это не единичный кейс. По данным Metals Focus, в 2026 году физические инвестиции (слитки и монеты) впервые обгонят ювелирные изделия как крупнейший компонент спроса на золото. Институциональные и розничные инвесторы пересматривают роль металла в портфелях ровно так же, как центробанки.

Золото не конкурирует с валютами напрямую и не заменяет их. Его функция иная — быть нейтральным активом, который соединяет разнородные финансовые системы. Когда участник из одной юрисдикции должен провести расчет с контрагентом из другой, золото способно выступить промежуточным звеном, не привязанным к политическим решению ни одной из сторон.

Именно этот механизм — расчеты через золото между участниками из разных валютных зон — сейчас формирует новый сегмент рынка. Компании, работающие с трансграничными платежами, ищут инструменты, которые не зависят от одной юрисдикции и не несут валютного риска эмитента. Золото отвечает обоим требованиям, и его использование в расчетах выходит за рамки дискуссий о "золотом стандарте 2.0". Речь не о возврате к фиксированным паритетам, а о практической задаче: найти мост между финансовыми системами, которые расходятся все сильнее.

Средний прогноз цены золота на 2026 год от Metals Focus — $4 920 за унцию, что на 43% выше среднего значения прошлого года. Deutsche Bank в сценарном моделировании допускает $8 000 при доведении доли золота в резервах до 40%. Но дискуссия о цене все больше уходит на второй план.

Рынок смещает фокус: вопрос не в том, сколько стоит унция, а в том, какую роль металл займет в новой системе движения капитала. Золото уже перестало быть исключительно защитным активом. Следующий этап — превращение его в полноценный элемент финансовой инфраструктуры, через который проходят расчеты, формируются резервы и управляется ликвидность. Для участников рынка это означает, что оценивать золото только через котировки — значит видеть половину картины.

Пора пересмотреть привычные модели оценки золота. Металл, который служил "активом последней инстанции", сегодня работает как инфраструктурный элемент — нейтральное связующее звено между расходящимися валютными системами. Компании и инвесторы, которые продолжают оценивать золото только через ценовую динамику, пропускают структурный сдвиг: металл превращается из актива-убежища в расчетный инструмент.