Обозреватель NAI500 заметил, что золото переживает необъяснимую распродажу. Что делает это движение таким странным, так это время. Распродажа развернулась именно в тот момент, когда резко обострилась геополитическая напряженность на Ближнем Востоке. Бои продолжаются, переговоры о прекращении огня зашли в тупик, и по общепринятой логике это должен был быть момент триумфа для золота. Вместо этого произошло обратное.
Большинство аналитиков указывают на несколько известных причин: растущие инфляционные ожидания, подпитывающие ужесточение денежно-кредитной политики центральных банков, переход ряда центральных банков от покупателей к продавцам, а также дефицит ликвидности на фоне одновременного падения мировых фондовых и облигационных рынков. Но ни одно из этих объяснений полностью не объясняет, почему золото ускорило свое падение именно тогда, когда конфликт обострился.
Реальный ответ кроется в структуре рынка. Когда происходит внезапный шок, крупные институциональные инвесторы не начинают со стратегического перепозиционирования. Их первый инстинкт — быстро снизить риск. По мере роста неопределенности модели управления рисками автоматически запускают повсеместное сокращение позиций. Цель — как можно быстрее получить денежные средства, а не раздумывать, какие активы сохранить, а какие продать.
Одним из самых подорожавших активов до начала конфликта было золото. Европейские оборонные акции находились в аналогичном положении — такие компании, как Rheinmetall, резко выросли на фоне ожиданий устойчивого роста военных расходов.
Институциональные инвесторы не обязательно стали пессимистично оценивать долгосрочные перспективы золота; им просто срочно нужны были деньги, и активы, показавшие наибольший рост за последний год, было проще всего продать.
Первая реакция рынка на шок часто носит механический, а не рациональный характер. Эта распродажа золота больше связана с технической ликвидацией, чем с разрушением тезиса о защитном активе.
Инвесторам стоит помнить об одном уроке: война не всегда означает рост цен на золото. Не потому, что мир изменился, а потому, что до начала боевых действий слишком много людей уже делали ставки на тот же исход.